tanmayee

если есть энергия, добиться успеха в мире несложно. системе нужна энергия, и, если ты вкладываешься в систему, она будет неплохо кормить. и предлагать все что угодно для счастья — в рамках системы, конечно. а вот поди ж ты попроси чего-нибудь за ее пределами. да ты кто такой ваще? в социуме, кстати, как обычно, все поставлено в ног на голову, и людям кажется, что "добиться успеха" сложно, а "бросить все" — легко. на самом же деле, идя к успеху, мало кто думает, что идет именно к нему. просто идешь-идешь, живешь-живешь, потом — оба-на — чего нажил-то! круто. теперь надо беречь это все, это же очевидно! а вот фиг, теперь отказаться нужно. от всего этого. от ловушка! не попавшая на крючок рыба плывет дальше и заплывает прямо в сеть. и самое смешное, что обвинять некого, просто так все устроено. по плоскости размазывает тихо и незаметно. поэтому — как там было в матчасти — "нам нужно все наше время и вся наша энергия"...

в минорах заплетались пальцы
эф-эм аш-эм бэ-эм цэ-эм
послушно плакала гитара
стараясь в голос не заржать



послушно плакала гитара
и исполнитель подвывал
и только публика молчала
фантазии вообще молчат



его глаза смотрели прямо
как вдаль летящая стрела
так думал он а остальные
сказали тут тебе не цирк



ах мама мама как же можно
так было делать не спросив
прости в ответ сказала мама
тебя я больше не рожу

«Каждый сам, волей Первопричины, делает себя избранным».

Рыбный рынок на берегу моря. Прохожу мимо ямы с водой, в которой плавают выловленные на продажу дельфины. Становится грустно — их всех съедят, а ведь это умные создания. Сажусь на корточки рядом с ямой, и один из дельфинов высовывает длинный нос на край, глажу его по нему, слегка опасаясь острых зубов.

Этот дельфин самый живой и активный из всех. Словно говорит что-то. И вдруг... то ли он находит в себе недельфиньи силы, то ли опору, но каким-то образом он выпрыгивает из ямы и взлетает в воздух. Море недалеко, и я думаю, что он он сразу полетит туда, но он кружит, кружит, а потом опускается мне на плечо, и я, испытывая что-то невыразимое, — больше, чем радость, любовь, изумление, восторг — глажу его плавники. Как странно: я помогла, но ведь я не помогала! Я лишь посочувствовала, причем всем дельфинам сразу, не выделяя!

Через некоторое время он слетает с плеча, и вот он снова передо мной — уже не дельфин, а какое-то новое существо. Улыбаясь в ответ на его улыбку, я пожимаю ему хвост (или ноги?) на прощание и знаю без тени сомнения, что мы еще где-то встретимся.

Индийцы не любят своих нищих, как мы не любим своих пьяниц. Стараясь их не замечать, отгородиться или откупиться от них, они точно так же не могут от них никуда деться, как и мы. Главная беда, что режет глаз приезжему, отражает главную проблему страны: нищие Индии — ее бедность и перенаселенность, наши алкаши — главный косяк русских — безысходность и бессмысленность.

Нищий хочет жить, и жизнь пробивается, как росток сквозь трещины в асфальте, зеленеет везде, стуча искривленными пальцами в окна дорогих машин на дорогах, строя хижины из картона перед окнами пятизвездочных отелей. Пьяница убивает себя, являя пример праздности и деградации играющим в песочнице детям; вид и запах пьяных тел на скамьях в вагонах метро по капле отнимает надежду у тех, кто едет куда-то с намерением строить лучшее будущее страны, и так далее...

Отчаянно желающие жить и отчаявшиеся жить. И те, и другие словно созданы для того, чтобы остальные не засыпали, не забывали о том, куда их неизбежно выкинет, если они остановятся.
А может, из этого можно сделать и какие-то другие выводы?

Мне бы просто сидеть
Рядом,
В тишине слушать стук
Сердца,
Нет сомнений и лжи
Яда,
Приоткрыта души
Дверца.

Мне бы греться в твоем
Свете,
Расплетая дождей
Пряди,
И в цветущем во снах
Лете
По мерцающей плыть
Глади.

Мне б тебе подарить
Силу,
Что лишь утро в горах
Будит...
Все, конечно, уже
Было.
Все, конечно, еще
Будет (:

Смотрю сверху — два невидимых препятствия, через которые слева направо бегают две собаки. Я случайно задеваю рукой что-то в правом из них, исправить не могу, и это нарушает всю гармонию. Собака не может пробежать, какие-то круглые штуки неправильно отталкиваются от стен, как в компьютерной игре. Дальше — словно кадры из фильма-катастрофы: эта первая штука — горящий госпиталь, гибнут люди, все бегут ко второй штуке, чтобы спастись и спасти ее.
Я или та часть меня, что на плоскости, просит у чего-то прощения за свою оплошность, и карма схлопывается в черную дыру, поглощая и ее.
После всего этого остается черный ноутбук, перешедший на темную сторону. Когда его открываешь, то виден оскал и чувствуется исходящая от него мрачная сила. Ставлю его в ногах кровати и думаю избавиться от него на следующее утро.

захожу в лифт с незнакомым человеком.
— мне четырнадцатый, — говорю и тянусь рукой к кнопкам.
— мне выше, — откликается он.
вместе с "14" случайно нажимаю еще одну цифру и уже хочу было извиниться перед человеком за лишнюю остановку на его пути...
— ой, промахнулась. это не ваш случайно?
— мой. :)
шучу, что я экстрасенс, он улыбается в ответ.

горы не отпускают, маня в снах каждую ночь
все еще перекатываются под подошвами ботинок серо-зеленые камни,
срываясь и разбиваясь внизу на мелкие осколки, как стекло
все еще хлюпает вода на заливных лугах, ломаются сочные стебли высокой травы, блестит паутина на россыпях, журчат ручьи, шумит ветер, плывут облака...
и я иду, и надо только вперед, чего бы это ни стоило
а когда тяжело, то сами собой рвутся наружу из памяти песни и стихи
и мысли листают улыбки тех, что спереди и сзади
и даже в слезах от боли можно только любить
все это

Сегодня в метро видела человека, на спине у которого, удобно расположившись на белой рубашке, куда-то ехала большая зеленая гусеница. Причем, сидела она очень правильно — немного выше того места, которым прислоняются к спинке сиденья. Надеюсь, доехала куда собиралась.